Чăваш таврапӗлӳҫисен пӗрлӗхӗ

Союз чувашских краеведов

Чăвашла Русский

Таврапӗлӳ вӑл...

«Таврапӗлӳ тӑван тавралӑха юратма вӗрентет, вӑл паракан ӑс вара вырӑнти культура палӑкӗсене упраса хӑварма май парать».


«Таврапӗлӳ — пӗр-пӗр япалана тӗпченипех унӑн сумне ӳстерекен ӑслӑлӑх дисциплини».

Дмитри Лихачёв академик

(по страницам книги)

По чувашским деревням Симбирского и Буинского уездов С.В. Чичерина разъезжала в 1904 году с И. Я.  Яковлевым. В доме, где вырос И. Я. Яковлев, они ночевали. «Эта семья живет очень хорошо, изба у них большая и чистая, в несколько комнат»,- пишет Чичерина.  В этом селе она встретилась с К. П. Прокопьевым,  который высказал недовольство поведением некоторых русских священников, что, между прочим, подтверждали и другие чувашские священники. В частности, Константин Прокопьевич отметил в беседе с Чичериной, что многие священники уезда записывались как знающие чувашский язык, хотя только двое знают этот язык, заявляя, будто они владеют чувашским, в чувашские приходы устраивались русские священники без всякого знания чувашского. При этом они просили прихожан, чтобы они сказали при посещении села владыкой (архиереем), будто они понимают славянскую службу и не желают богослужения на чувашском языке. По замечанию К. Прокопьева, лишь немногие местности, где чувашские селения рассеяны между русскими, жители переняли русский язык и костюм. Русский священник…со своей стороны с пониманием относился к просьбам прихожан: он не сильно запрещал им совершать языческие обряды. У жителей… образ жизни и образ мыслей совершенно языческие, по сие время народ совершает языческие моления, закалывает быков, баранов, иногда лошадей, высказывали Чичериной чувашские священники. Чуваши других деревень жаловались своему чувашскому батюшке, жителям …батюшка не препятствует, а ты нам говоришь, что нельзя совершать моления. Жителям было непонятно, почему чувашские священники являются врагами старинных обычаев и стараются их выводить, между тем как «они должны бы им покровительствовать», отмечал К. Прокопьев.

О священнике с. Рунга (о К. Прокопьеве) С. В.Чичерина отзывалась как о человеке умном и живом, который служил в Рунге до 1899 г. Он рассказывал ей, что в чувашских деревнях вблизи г. Буинска, хотя ими заведовал русский городской протоиерей, вместо обрусения наблюдалось сильное мусульманское влияние. Их жители празднуют пятницу вместо воскресения, бреют усы по-татарски, до недавнего времени «содержали уразу». К примеру деревня С… (Сиушево, ныне входит в Буинский район Татарстана) считается населенной чувашами-христианами, а между тем все обычаи и вся внешняя обстановка жителей магометанская, народ соблюдает уразу, входит тайно в мечеть, совершает мусульманские омовения». Священник  с. Рунга далее утверждал: «Ведь всем известно, что у чуваш нет истории, что они только недавно сознавать себя людьми, именно с тех пор, как стали чувствовать себя христианами…Чувашин – если он искренний христианин, осознает себя вполне русским человеком, верным сыном отечества. А татары-мусульмане твердят чувашам, что они не русские, а чуваши…»

В книге Чичериной есть и такие строки, автором которого является К. П. Прокопьев. Вот некоторые из них. Приводится без изменений.

«…В моем приходе есть и другой чуваш, Тимофей М-ков, который окончил курс в уездном училище и прекрасно говорит и пишет по-русски. Но он ярый враг всего русского, стоит горой за языческие моления…твердит, что чуваши должны оставаться чувашами…».

 «Отца М. прихожане вначале встретили очень враждебно, думали, что  он, как русские священники, будет деньги брать, но учить не будет… М. начал богослужение на чувашском языке, беседы по-чувашски в церкви и по домам». В с Чепкас-Ильметево (Чепкас-Николаевский приход) чувашский крестьянин, окончивший курс земской удельной школы, прекрасно говоривший по-русски, выучился исламу, арабскому языку, Корану. Вернувшись в родное село, стал усиленно пропагандировать ислам. «Он ходил по всем отпавшим чувашам Симбирского, Буинского и Тетюшского уездов и пропагандировал. Наконец его изловили и сослали в Сибирь». Таких случаев было несколько; например около г. Буинска «д. Буинка вся отпала в ислам под влиянием своего же крещеного чуваша». Чичерина посетила  вместе со священником отпавшую в ислам семью, где «упорно называли себя татарами».

Священники утверждали, что, несмотря на рост числа грамотных, основная масса чувашских крестьян русский знала еще плохо. Его знали окончившие курс в сельской школе, солдаты, торговцы. Нередко через несколько лет после завершения курса забывали русский язык, поскольку им дома не с кем говорить по-русски. Так же забывали русский и бывшие солдаты, если у них не было практики.

Мальчики из д. Новые Алгаши посещали школу в Средние Алгаши, в Новых работала женская школа. «Учитель ходил по домам, народ собирал, читал, мы слушали. Потом ребята стали приносить домой чувашские книги и читать, с этого у нас пошли перемены. Потом батюшка стал нас учить по-чувашски. Теперь мы все языческие обычаи оставили», - рассказывал крестьянин среднего достатка К. Прокопьеву, сам он учился в русской школе.  «Жители села были крещены в 1857 г. Им было обещано за это освобождение от податей на 3 года и от рекрутчины. Их окрестили насильно, и они нисколько не исполняли христианских обрядов, так что они собственно из открытых язычников непосредственно перешли в отпавшие. Прежде они были почти чистые язычники, но после их крещения мусульмане стали приманивать их тем, что у мусульман нет насильственного крещения, и тогда они стали перенимать много мусульманских обычаев. Теперь они носят татарские имена, празднуют пятницу, поясов не носят, многие бреются, детей не крестят, не венчаются. Теперь у них смесь язычества с магометанством. У них есть языческие жертвоприношения, общественное моление учук перед паровой пашней, закалывание быков, баранов, гусей. Есть много молений в домах. Перед каждым важным делом и после него варят кашу, пекут особого рода лепешки. Существуют и священные местности – киремети, но теперь народ ходит туда редко; только после некоторых молений отвозят туда кости жертв. Во время отпадения  четыре дома уцелело в православии, остальные же официально числятся отпавшими в язычество». Однако христианские обряды исполняли только в одном доме из четырех. Детей в этих домах крестили через 2-3 года после рождения, венчались после продолжительного брака, через 7-8 лет, после того как священник «начал аккуратно совершать церковные богослужения на чувашском языке,  православных стало 17, хотя  язычников оставалось много – 53 дома.

Школа в селе была открыта в 1878 г., сначала миссионерская, потом министерская. Родители-язычники охотно пускают детей в школу, они учатся очень хорошо и исполняют все молитвы, только не творят крестного знамени. Теперь в деревне 30% грамотных мужского пола, молодое мужское поколение почти все грамотно и сильно тяготеет к христианству, их удерживают в прежних верованиях только старики. Здание школы было просторное, имелась ночлежная для учеников, приходящих из Н. Алгашей. В первой же беседе с жителями выявилось, что молодой мужчина лет 30, грамотный, хотел бы перейти в христианство, но старики не пускают. Жители считают себя чувашами, ислам отвергают, хотя молодые нередко брились.  Один из жителей, грамотный, выписывал «Сельский вестник», но по-русски понимал не все и очень желал бы, чтобы это издание переводилось на чувашский язык. Он даже спросил И. Я. Яковлева, нет ли такого издания на чувашском языке. Бабы по-русски не говорят. Ученики приносили домой чувашские книги и в одной из семей «с помощью чтения этих книг перетянули семью на сторону христианства».

 В приложении №7 в книге Чичерина С.В. «У приволжских инородцев. Путевые заметки. СПб., 1905. Глава 5. Чувашский мир»  помещены этнографические очерки К. Прокопьева. Приводим некоторых из них.

… Приход в с. Большая Акса Буинского уезда практически слилось с д. Эштебенево. Деревни Чувашская Бездна и Эштебенево населены чувашами, Б. Акса – чувашами и татарами. В 1904 году было чуваш – 1390, татар – 67 и отпавших татар (кряшен, вернувшихся в ислам) – 31. Приход в с. Б. Акса образован в 1891 г. (до этого в составе прихода с. Городище). Училища успели приготовить чтецов и певцов из самого народа и организовать певческие хоры из выпускников и учащихся. Храм представляет собой церковь-школу. В приходе 3 училища: мужское (1886) и женское  (1898) одноклассные  в Б. Аксе и смешанное (1892) в Ч. Бездне. Священник В.Теняев отмечал, что желательно преобразовать Б. Аксинское училище в двухклассное, это потому, что умственные запросы населения растут и одноклассные училища этим запросам не удовлетворяют. Учителями работали выпускники Симбирской чувашской учительской школы и Казанской учительской семинарии. В первом училище 74 ученика. За 12 лет в женское и мужское училища в Б. Аксе поступило 403, из них окончило курс 179. Из выпускников 169 осталось дома, 9 поступило в другие учебные заведения, из них-4 учителя, 1 священствует, 3 обучаются в Симбирской чувашской  учительской школе, 1 в Казанском речном училище. До окончания курса выбыло 224, выбывают более девочки. В Безднинское поступило 254, окончило 73 . Только 1 девочка поступила в Симбирскую чувашскую учительскую школу, остальные остались дома.

В 1904 году в трех селениях грамотных свыше 650, много самоучек. В редком доме нет грамотного. Самоучки очень хорошо читают по-чувашски и неплохо по-русски. В возрасте 20-25 сами выучились 8 чел. Население небезучастно к жизни школы. Влияние училищ на народ благотворное. Ни одно селение не справляет учук. Умыкание редкое явление, девушка и женщина возводится на степень человека, за ней признается право свободного выбора. Родители оставляют уже самовольно распоряжаться судьбой девушки и выдавать ее за того, кто больше уплатит за нее .

Праздники приняли характер христианских праздников. Не так давно было, когда население совершенно их не почитало, но зато твердо помнили день пятницы. В весеннюю пору молодежь не водит, как это было, хороводов вечером под праздник.  Поминовения усопших отправлялись по обрядам язычества, ныне же отправляются в установленные церковью дни и, по чину, принятому церковью (переврал). Оставлено прохождение при море скота через земляные ворота между кострами и заменено служением водосвятного молебна.

Народ не мечется, не бежит к знахарям и коновалам, а ищет помощи у ветеринарного врача или фельдшера. То же самое замечается и в случаях заболевания людей.

Для строительства церкви в обеих деревнях – Аксе и Ч-Бездне начат сбор денег.

Некоторые факты не подтверждали слов священника. Так, он встретил по дороге мужиков, которые признали ему, что ходили к татарам покупать быка для учука. Организовывал покупку «грамотный из удельных и при том даже солдат в чине унтер-офицера».

 В очерке «Религиозное состояние инородцев до распространения среди них просветительной системы Н. И. Ильминского», помещенного в приложении №14  Прокопьев К. П. пишет подробно об изменении уклада жизни в родном селе, где родился и вырос:  «…Новое Ильмово.  Церковь построена в 1861 г. С 60-х годов существовала земская школа. Но вплоть до половины 80-х, когда впервые стали доходить сюда новые переводы христианских книг на чувашском языке, почти ничего христианского не было заметно в жизни здешних чуваш. У общества были свои киремети, внушавшие страх. Ежегодно обществом совершалось большое молении уй чук с принесением в жертву богу быка, баранов, гусей и уток. В 3-4 года раз совершался обряд прохождения в земляные ворота для предохранения от эпидемий и бедствий.

Наша семья принадлежала не к числу темных; дедушка мой был грамотный, сносно говорил по-русски, знал несколько славянских молитв, хотя их не понимал, имел самовар, носил ситцевые рубахи. Однако в церкви никто из нашей семьи не бывал, кроме отца, да и он посещал только четыре раза в год (в зимнюю Николу, в рождество, на Крещение и на Пасху).

Домашних языческих молений совершалось в нашей семье очень много: по окончании полевых работ – благодарственное моление Богу за урожай, после закола гусей – покровителю гусей о здоровии домашнего скота карта пётти, моление водяному духу, домовому, домашнему «Ириху злой Киремети, живущему в урочище «Йелме хёва», Сутри ырёсене  (добрым духам, живущим в урочище «Сут»). Самый обряд моления совершала бабушка, а иногда дедушка. Бабушка моя считалась большим знатоком обрядностей, касающихся молений и к ней нередко ходили советоваться по этому делу соседки. Сезон молений за урожай продолжался 3-4 недели, для детей был большим праздником: каждый день мы бегали на эти моления то в тот, то другой дом, где угощали нас полбенной кашей с маслом или салом, вкусными лепешками. Только к концу обучения в начальной школе, когда стали проникать в наше село (Новое Ильмово) христианские книги на чувашском языке, мы, школьники, уже начали уклоняться от участия в языческих молениях уже начали уклоняться от участия в языческих молениях ().икать в наше село христианские книги на чувашском языке, мы школ.

К счастью, мы узнали, где печатаются чувашские книги и от кого их можно получить. Каждый ученик, когда отец его отправлялся в город (Симбирск) продавать хлеб, слезно упрашивал отца зайти к Ивану Яковлевичу и взять от него чувашские книги. Он всех являющихся к нему снабжал христианскими книгами  на чувашском языке. Они «с жадностью и с великой радостью прочитывались вслух перед своими домашними. В школе мы зубрили, больше бессознательно, русские книги, а дома, бывало, по вечерам в кругу семьи читаем чувашские книги. Дома, где были ученики, представляли из себя нечто вроде народной аудитории… У себя дома я мог вести чтения и религиозные беседы только в присутствии посторонних людей, а без посторонних я никогда не начинал со своими домашними разговоров по религиозным вопросам. Не хватало смелости. Мне как-то неловко казалось учить своих родителей. Языческие моления в нашей семье постепенно и незаметно были оставлены еще при жизни бабушки и дедушки, хотя они в церкви не бывали до конца своей жизни. Когда в 1880-х гг. в Старых Алгашах богослужение стали  совершать на чувашском языке, из нашего села каждый праздник толпы чувашей отправлялись туда послушать чувашскую службу.

К. П. Прокопьев описывал поборы русского священника в родной деревне  Новое Ильмово...

О пятнице. На моей родине, как и в других местах, чуваши праздновали вместо воскресения пятницу. Летом во время полевых работ священник иногда приказывал сельским властям не пускать народ в поле. И вот, сотские и десятские начинали скакать по полям и отнимать серпы у отслушников, которые (серпы) потом выкупались за полштоф водки. Отштрафованный таким образом чувашин в следующее воскресенье не решался уже идти в поле на жнитво, но и в церковь не ходил, сидел дома, да ругал попа. А пятниц все-таки праздновали. Чуваши в самую жаркую рабочую пору, когда для мужика дорог каждый час, вынуждались праздновать 2 дня в неделю: один по своей воле, другой – по принуждению. Такие порядки практиковались во многих местах Буинского уезда.

Домашняя жизнь постепенно приобретает христианский характер. Только в редких чувашских селениях совершается главное языческое моление уй чук. Это в начале ХХ в. Молодое грамотное поколение в некоторых местах сочиняет даже сатирические песни, в которых высмеиваются емзи-шаманы и чуваши, поддающиеся их обману. Некоторые из емзей обратились в христиан, другие, потерявшие уже почти всех своих адептов, злобствуют на тех, которые отказались от веры своих отцов. Бывали случаи, когда чуваши более 10 лет не совершавшие уй чук, в годы засухи опять начинали совершать его. В случае болезни детей или мужа чувашки не выдерживают внутренней душевной борьбы и опять обращаются к помощи емзи. «У меня в приходе у одной женщины, усердной христианки, заболел муж «падучей» болезнью. Он отслужила в церкви молебен, но когда это не подействовало, она обратилась сначала к емзе, а потом за 12 верст возила мужа к татарскому мулле. В конце концов, она обратилась ко мне»,- пишет К. Прокопьев. Таких примеров было немало.

Перед посевом в церковь приносят семена для освящения. Почти везде служат теперь молебен на выгон скота. Пустовавшие прежде храмы теперь бывают полны молящимися в воскресные и праздничные дни. Число говящих ежегодно увеличивается. Перед сном и после сна, перед обедом и после него теперь творят крестное знамение. Прокопьев приводит много других примеров в изменении домашнего быта в пользу христианства. Во время крестного хода середины 1880-х гг. в с.Н-Ильмово в домах еще не встречали русского священника, из-за чего бывали разные приключения. Теперь, за небольшим исключением, вся семья в сборе, изба убрана, перед иконами теплится лампада. Хозяин встречает духовенство у ворот.

Похороны и поминки чуваш в селе вплоть до 1890-х гг. «носили чистый языческий характер, сопровождаясь песнями, плясками, возжиганием костров и разных других языческих обрядностей. В последнее десятилетие в Симбирском и Буинском уезде более половины крещеных чувашей стали совершать похороны и поминки «по-русски», т.е. по-христиански. Над покойником читают Псалтирь, отпевают. Однако  сам погребальный обряд, конечно, оставался старинным.

К. Прокопьев отметил изменения в костюме. Мужчины начали носить русские рубахи, вместо шляп – картузы. Сравнительно упорнее держится пока обычай носить татарские шапки и татарские чулки (из белого сукна). Традиционную одежду священники называли татарской, имея в виду сходства. В последнее время стала замечаться сильная тенденция к русским сапогам и русским валенкам. Прежние чулки и лапти молодежь надевает только во время работы. По своему костюму она приблизилась к русской молодежи. Женское одежда сохраняет традиционные черты, в то же время в праздники чуваши начали носить ботинки. Некоторые замужние чувашки начали ходить без сурбана. Начинают считать грехом ношение украшений с монетами, в церковь в них не ходят.

Язык. Большинство женщин не понимает русского языка, все мужское население моложе 40 лет, кроме детей, более или менее говорит по-русски. Некоторые стали выписывать «Биржевые ведомости» и «Сельский вестник». В церквах богослужение бывает на половину на чувашском, на половину – славянском языке.

Чуваши – большие любители церковного пения и в этом далеко превзошли русских. Кроме песнопений хоры (ученический и любительский) разучивают и русские гимны и русские народные песни. Некоторые хоры пользовались популярностью, их приглашали на освящение новых церквей, в т.ч. в русских селах. Прекрасный любительский хор имелся в Средних Тимерсянах (руководитель В. Максимов), он пели обедню при архиерейском служении в Симбирске и Казани и «произвели фурор своим мастерским пением». Они пели русские народные песни, переложенные на ноты, на свадьбах в русских селах, в т.ч. у помещиков.

К. Прокопьев описывает факты татарского влияния на чувашей, относя сюда и традиционные чувашские черты. Среди них: пятница, употребление в молениях терминов песмелле, Тура-бабай, Чуваши знали много татарских песен. Он рассказывает Чичериной: «Летом 1899 г. я заведывал в Рунге «яслями», где ежедневно призревалось от 60 до 100 детей. Один раз, во время игр, я скомандовал детям: спойте, детки, какую-нибудь песню. К моему удивлению, дети запели татарскую песню. Оказалось, каждый мальчуган 4-5 лет уже знал несколько татарских песен. По данным А. Рекеева, в Избахтино (ныне Яльчикского р.) çу чăваш называли чувашей, которые жили наполовину по-христиански, наполовину по-мусульмански. Чуваши д. Избахтино привозили детей к муллам. Ими переняты обычаи угощения татар. Татары устраивают званные обеды ашка, приглашают соседей чувашей. И чуваши считали своим долгом приглашать на яшка татар  (из  отчета Казанского епархиального инородческого миссионера за 1912 год, опубликованного в Известиях по Казанской  епархии №36, 1913, С. 10-75).  Больных «падучей» болезнью и слабых детей прихожане часто возили к мулле, который читал над ними главу из Корана и мусульманские молитвы. Они всячески старались уронить авторитет церкви и школы в глазах прихожан. Оба сельские старосты при Прокопьеве были из числа чувашей, приверженной к мусульманству. Один из них Павлов над покойниками читал татарские молитвы, даже не спрашивая у родственников умершего. Он разгонял людей, собиравшихся  у грамотея-самоучки слушать религиозно-нравственные книжки на чувашском языке…Таких примеров много…

Книга Чичерина содержит много интересных фактов из жизни чуваш нашего края, из которого можно узнать быт, нравы чувашей того времени.

 

               Н. Казаков,  краевед, народный академик Чувашии

________

*Чичерина Софья Васильевна (1867-1918) — публицист, педагог, исследователь быта и национального образования нерусских народов Среднего Поволжья. Жена Н. А. Бобровникова - родного брата жены И. Я. Яковлева. Дочь дипломата В. Н. Чичерина, родная сестра наркома иностранных дел СССР Г. В. Чичерина. Имея родственные связи в окружении императорской семьи оказывала помощь симбирской чувашской учительской школе, в которой неоднократно бывала. В своей книге «У приволжских инородцев. Путевые заметки. СПб., 1905. Глава 5. Чувашский мир описывается встреча К. П. Прокопьева.