Чăваш таврапӗлӳҫисен пӗрлӗхӗ

Союз чувашских краеведов

Чăвашла Русский

Таврапӗлӳ вӑл...

«Таврапӗлӳ тӑван тавралӑха юратма вӗрентет, вӑл паракан ӑс вара вырӑнти культура палӑкӗсене упраса хӑварма май парать».


«Таврапӗлӳ тӑван тавралӑха юратма вӗрентет, вӑл паракан ӑс вара вырӑнти культура палӑкӗсене упраса хӑварма май парать».

Дмитри Лихачёв академик

В культурной жизни дореволюционного Симбирска видное место занимает жизнь и деятельность епископа Курганского К.П.Прокопьева, впоследствии расстрелянного в тридцатые годы. Он родился 14 мая 1872 г. в с.Ново-Ильмовом Кусте Буинского уезда Симбирской губернии. После окончания начальной школы он поступил в Симбирскую чувашскую учительскую школу, которую закончил с отличием. О нем в сентябре 1896 г. И.Я.Яковлев писал: «Очень способный человек и деловой, энергичный священник».

В журнале «Известия Общества археологии, истории и этнографии» при Казанском университете К.П. Прокопьев опубликовал «Брак у чуваш», «Похороны и поминки у чуваш», «Обряд прохождения в земляные ворота», «Переводы христианских книг на инородческие языки во второй половине XIX века», «К истории просвещения инородцев Казанского края в XYIII веке», «Инородческие школы Казанского края до введения просветительской системы Ильминского.»

Желая быть ближе к делу образования сородичей, К.П.Прокопьев не поехал в Казахстан и на Кавказ, куда ему предлагали ехать, а остался в Симбирске в качестве законоучителя в коммерческом училище. В марте 1906 г. его уволили с должности за политическую неблагонадежность в связи с забастовкой учащихся, и он целый год оставался без работы.

После Октябрьской революции К.П.Прокопьев работал управляющим  свечным заводом, заведующим пасекой сельскохозяйственного отдела Челябинского губернского исполкома. 2 октября 1937 г. К.П.Прокопьев был арестован на работе за участие якобы в контрреволюционной повстанческой организации духовенства как ее руководитель. В следующем году его расстреляли. Реабилитирован  в 1957 году.

В архиве Чувашского государственного института гуманитарных наук я нашел интересный документ, который раскрывает не только сложную обстановку в то время, но и личность нашего земляка, его твердую гражданскую позицию и революционные убеждения. Константин Прокопьевич написал письмо в президиум Курганского исполкома, пронизанное трагизмом своей судьбы и надеждой на положительный исход. Вот это письмо.          

В Президиум Курганского Исполкома от гражданина г.Кургана Константина Прокопьевича Прокопьева, проживающего в доме №42 по Питьевой улице.

Заявление.

Как состоявший на церковной службе, я был лишен прав голоса и хотя с 10 октября 1925 г. добровольно отказавшись от культовой службы, я вышел за штат и с тех пор не исполняю никакой церковной службы, я и до сего времени остаюсь бесправным гражданином. Такое положение является для меня обидным и тягостным в нравственном отношении и лишает меня возможности честным полезным трудом добывать себе кусок хлеба и приносит посильную пользу родной стране. Поэтому настоящим прошу Президиум Исполкома восстановить меня в правах гражданина. Чтобы Президиуму легче было ориентироваться при решении этого вопроса, считаю нужным доложить Президиуму некоторые сведения из своей биографии.

Родился я и вырос в бедной крестьянской семье в с.Ново-Ильмовом Кусте, Симбирской губернии Буинского уезда и до поступления на учительскую службу исполнял все работы наравне с семейными. В лаптях и крестьянском зипуне окончил я  Учительскую семинарию. Пробыв несколько лет учителем в сельской школе, я пожелал продолжить учение дальше, но т.к. дороги для нас были закрыты, я, чтобы воспользоваться одной из предоставленных крестьянам нескольких синодальных стипендий в духовных учебных заведениях, поступил  в духовную академию. Вследствие этого я должен быть принять сан священника, хотя и не имел к тому особого увлечения. Впрочем, по окончании курса в академии я никогда не занимал должности приходского священника, не занимался исполнением церковных служб и треб., связанных с извлечением дохода (платы), а вплоть до 1917 г. занимал только законоучительскую должность  в средних учебных заведениях, сначала в Сибирской Коммерческом училище, а потом в Челябинском реальном училище, получал только жалование наравне с другими. учителями. Происходя из бедных крестьян и на своей спине испытав всю сладость  бедной крестьянской доли, я всегда принимал близко к сердцу нужды и горести крестьян и не мог поэтому оставаться в стороне, нейтральным, во время крестьянских движений и волнений, а принимал в них тайное и явное активное участие, снабжая односельчан своих-крестьян революционной литературой, помогал им своими советами и разъяснениями. В 1905 г. я имел связь с революционерами-чувашами /я сам происхожу из чуваш/ Симбирской и Казанской губернии. с кружком, возглавлявшимся известным революционером Т.Н.Николаевым, который двукратно был осужден на ссылку в каторжные работы и погиб потом, сошедши с ума. Этого Николаева показывают теперь по СССР в кинофильме под названием «Драма на Волге», где Николаев фигурирует в качестве героя драмы «Хури». Когда в начале 1906 г. началась реакция, я по доносу директора Симбирского Коммерческого  Училища  Корытина и Симбирского епископа Гурия /сумародного сатрапа/ был уволен от должности законоучителя Коммерческого училища, как революционный участник в крестьянском движении и в забастовках учащихся /данные об этом должны быть в архивах Симбирского Коммерческого Училища/. Как уволенному с волчьим билетом, мне долго  не удавалось поступить никуда на службу. Только благодаря знакомству с некоторыми влиятельными лицами, сочувственно относящимся к революционерам, мне удалось в конце 1906 г. получить место законоучителя в Челябинском реальном училище.

За время моей службы в Челябинске /1906 – 1922/  я был известен всем, как человек левого образа мыслей и действий. Я организовал и возглавлял в Челябинске Бюро прогрессивного духовенства, а в мае 1922 г. я первый подписал воззвание к духовенству с призывом выступить против пагубной политики патриарха Тихона и работать в контакте с Советской властью. Воззвание это напечатано было в местной газете и в Челябинском обновленческом журнале. Тогда же я вел борьбу с Челябинским епископом Дионисием, который агитировал в городе и в епархии против Советской власти по поводу изъятия церковных ценностей для голодающих. Я произносил тогда речи на многолюдных собраниях и митингах с призывом к духовенству и верующим отдавать добровольно и беспрекословно все церковные ценности для прокормления голодающих. Одновременно я призывал верующих к коренным реформам церковного строя. За все это я получил от верующей реакционной массы кличку «РЕВОЛЮЦИОННОГО ПРОТОИЕРЕЯ», а от епископа Дионисия-отлучение от церкви. На все это имеются в Челябинске документы, и все это могли бы подтвердить: заведующий Губчека А.П.Коростин, председатель Челябинского Губернского исполкома А.И.Парамонов, бывший редактор Челябинской газеты М.Голубых, т.т. Карпов и Ершов, служившие потом здесь, в Кургане. В Челябинске же в годы царизма в своей квартире я хранил ящик с революционной литературой, которой я снабжал осторожно лиц, заслуживающих доверия. В 1907 году в моей квартире скрывался несколько дней проездом во Францию известный революционер Т.Н.Николаев /Хури/. О прошлом я писал выше, когда он бежал из Сибири, из ссылки. Я оказал ему тогда помощь приютом, деньгами и бельем. После вторичного ареста его ссылки в Сибирь он и потом вел через меня переписку с нужными ему людьми.

До октябрьской революции я в Челябинском реальном училище состоял в должности законоучителя. После октябрьской революции до осени 1919 г. я служил преподавателем русского языка в том же училище. 1919-1920 г.г.служил заведующим городским Челябинским Учительским Сельскохозяйственным кооперативным товариществом. В 1921-1922 г. служил управляющим Челябинским свечным заводом, работавшим в ведении Химотдела по изготовлению свеч для угольных печей. С мая по декабрь 1922 г.служил заведующим пасекой в сельхозе Челябинского Губисполкома. С декабря 1922 г. по октябрь 1925 г. занимал кафедру епископа Курганского. Я не желал поступать на епископскую кафедру и даже дважды отказывался от нее, но потом согласился виду того, что на этом настаивал Председатель Губернского Исполкома А.И.Парамонов. Эти переговоры велись в присутствии т. А.И.Карпова, бывшего тогда секретарем т.Парамонова/. 10 октября 1925 г. я оставил духовную службу и с тех пор исключительно занимался только пчеловодством и садоводством, что могут подтвердить все мои соседи по квартире и кварткомы нашей окраины. Да и требуется ли особое документальное подтверждение, когда это известно всему городу. Имея массу свободного времени по зимам, я в последние годы довольно основательно изучил счетоводство, хотя только теоретически. Из изложенного выше Президиум Исполкома может усмотреть, что я не являюсь и не могу быть для Советской власти ни врагом, ни чуждым элементом. А потому позволяю себе надеяться, что Президиум Исполкома не откажет мне в удовлетворении моего ходатайства и даст мне возможность честным посильным трудом зарабатывать себе на кусок хлеба. Хотя вообще для службы я уже стар, но я еще настолько бодрый, что вполне мог бы послужить с пользой для народа в качестве инструктора по пчеловодству или заведующего пасекой совхоза или колхоза.»

Письмо датировано 1930 годом. Тогда ему было 68 лет. Через 7 лет он был расстрелян как враг народа. Место захоронения неизвестно. Письмо К.П. Прокопьева не было, повидимому, рассмотрено президиумом Курганского исполкома. Только через два года обжалование было послано к М.И.Калинину. Прочитал ли это письмо Михаил Иванович? Вряд ли, во всяком случае никаких мер по письму принято не было. К.П.Прокопьев стал жертвой репрессий.

Земляки его  на родине не забыли и чтят его имя. День его памяти отмечается в Новоильмовской средней школе Дрожжановского района.  Проводились специальные мероприятия, посвященные его жизни и трагической судьбе. Ниже прилагаются материалы и письма о К.П. Прокопьеве. Их автор -А.Кондратьев.

Одним из талантливейших выпускников Симбирской чувашской учительской школы был Прокопьев Константин Прокопьевич (1872-1938), оставивший нам бесценные сведения по этнографии и истории чувашского народа. Его научные труды «Брак у чуваш»., «Похороны и поминки у чуваш», «Обряд прохождения в земляные ворота», статьи по вопросам истории распространения христианства и просвещения нерусских народов Поволжья, опубликованные в основном в 1903-1905 г.г., широко известны специалистам. К сожалению, жизненные обстоятельства К.П.Прокопьева оказались неблагоприятными для продолжения научной деятельности. После окончания в 1903 году Казанской духовной академии он работал в Симбирске законоучителем в коммерческом училище. Однако в 1906 г. был уволен за политическую неблагонадежность. Константину Прокопьеву пришлось обратиться за помощью к И.Я.Яковлеву, хорошо знавшему его, с отличием окончившего Симбирскую чувашскую учительскую школу в 1890 году. Помог устроиться на работу брат жены И.Я. Яковлева, Н.А.Бобровников – попечитель Оренбургского учебного округа, и с августа 1906 года по сентябрь 1919 года К.П. Прокопьев исполнял обязанности законоучителя в Челябинском реальном училище. (В 1907 году по просьбе И.Я. Яковлева Н.А.Бобровников повысил в должности Павла Мироновича Миронова, направив его из Уфы в Уральск инспектором народных училищ. Как и К.П. Прокопьев, П.М.Миронов – выходец из села Новое Ильмово Буинского уезда).

В архиве Чувашского государственного института гуманитарных наук хранится любопытное письмо, направленное К.П.Прокопьевым из Челябинска 19 декабря 1913 года в Казань Н.В.Никольскому, хорошо знавшему его по совместной учебе в Казанской духовной академии и научным трудам. Из письма следует, что оно было написано в связи с тем, что Никольский Н.В. сообщил К.П.Прокопьеву о своем желании предложить избрать его действительным членом Общества археологии, истории и этнографии при Императорском Казанском университете. «Мне было лестно состоять членом уважаемого ученого Общества, - пишет К.П.Прокопьев, - но в то же время немножко и стыдно. Ведь я так давно не принимал в трудах Общества никакого участия, да и в будущем не могу обещать непременно оказать какие-либо услуги Обществу своими трудами. Так далеко стою я от работников во имя науки, отстал от времени, да и здоровье теперь слабое. Впрочем, если Общество признает возможным приобщить меня к своей семье, ничего против не имею. Считаю себя обязанным, в случае избрания членом Общества, в какой-то мере продолжить научные изыскания» .В то же время оторванный от родного чувашского народа, его культуры и языка, К.П.Прокопьев просит совета относительно новой для него темы научных исследований: «Мне приходила иногда мысль записать характерные слова и выражения местного (Челябинского) русского говора. Таких особенностей в говоре здесь очень много, и мне они кажутся интересными. Далее спрашивает: представляет ли интерес сбор такого материала для Общества или, может быть, он давно собран лингвистами? Да, любознательный человек – исследователь в любой обстановке остается самим собой.

Избранные члены Общества были обязаны вносить вступительный взнос (5 руб.), а затем ежегодный взнос (50 руб.). Относительно своего материального положения и возможности уплаты членских взносов К.П .Прокопьев отмечает, что он материально, как и прежде, «достаточно обеспечен, но имеются пока срочные долги по устройству собственного дома, который встанет более 9000 р., долгов осталось еще 1500 р.» С долгами он надеется к осени рассчитаться. «Тогда свободнее можно будет располагать деньгами», - продолжает он. О чем же он мечтает? А мечтает Константин Прокопьевич  в не далеком будущем учредить при Симбирской чувашской школе стипендию своего имени. Примеры бескорыстного служения родному чувашскому народу ему были известны, и прежде всего это – пример И.Я.Яковлева и его учеников. Далее в письме К.П. Прокопьев подчеркивает, что служить ему «стало легче, от лишних должностей избавился и уроков теперь стало меньше, бывают нередко свободные вечера, но здоровье стало очень нежное, очень слабы нервы, и желудок работает плохо».

Прослужив в Челябинске более семи лет, не обремененный большой семьей (жена и старший сын его умерли в 1898 году),  К.П.Прокопьев материально себя обеспечил. Если в первые годы службы он за основную должность получал 900 руб. (за 12 уроков), за добавочные уроки и классные наставничество 560 руб., а также за работу в женской гимназии 560 руб., всего 2020 руб., то в 1913 году он работал лишь в реальном училище и получал 3100 руб. в год. В эту сумму входили за 12 уроков 900 руб., за вторую пятилетнюю прибавку 800 руб., за классное наставничество 1200 руб. и за совершение богослужения 200 руб. Много это или мало? Для сравнения: в те годы основное жалованье рядового сельского учителя составляло 338 руб. 40 коп. Прибавка могли быть за пение 60 руб., гимнастику 30 руб., наем квартиры 60 руб., ведение Закона божия 90 руб., заведование 30 руб., рукоделие 16 руб. и др.

Безупречная работа  К.П.Прокопьева высоко оценивалась руководством духовного ведомства. Он в разное время награждался набедренником и бархатной фиолетовой скуфьей, камилавкой, наперсным крестом; имел также медаль в память царствования Императора Александра III.

В заключительной части письма К.П.Прокопьев спрашивает о жизни в Казани и общих знакомых «Интересно бы узнать, - пишет он, про Машанова, Катанова, Даулея и о положении инородческого дела в Казани… Не слыхали, где Н.М.Кедров? Даниил Николаевич Николаев с 1 августа назначен сюда инспектором народных училищ 2-го района Челябинского уезда. Живем с ним дружно, видимся часто. Работник он хороший, но здоровье у него тоже не важное.»

Видимо, как П.М.Миронов и К.П.Прокопьев, не без участия Н.А.Бобровникова, в августе 1907 года выпускник Казанской духовной академии Д.Н.Николаев (1878-1955) устроился на работу в Оренбургском учебном округе. В одно время он работал в Оренбургских 1-й и 2-й гимназиях преподавателем словесности и истории, а с 1910 года в Осинской женской гимназии председателем педагогического совета и преподавателем методики русского языка, истории и педагогики. В августе 1913 года надворный советник Д.Н.Николаев назначается инспектором народных училищ в Челябинском уезде. Работа его была очень большой. Достаточно отметить, что в район входило 137 училищ, в том числе одноклассных разного типа 85, мусульманских мектебов и медресе 38.

По данным Г.А.Александрова, Николай Михайлович Кедров по окончании духовной академии в 1901 году работал учителем русского языка и литературы мужской гимназии в городе Ирбите (Пермская губерния), а затем в городе Бузулуке Самарской губернии.

Несколько отступя от письма К.П.Прокопьева, хочется обратить внимание читателя на судьбы чувашей-выпускников духовных академий. Как видно, К.П.Прокопьев, Д.Н.Николаев и Н.М.Кедров после окончания духовной академии, как и многие другие, вынуждены были работать в нечувашских учебных заведениях. Вот почему по случаю смерти П.М.Миронова, Д.Петров в газете «Чувашский край» писал следующее: «В судьбе П.М. Миронова, как в капле воды, отражается вся судьба несчастной чувашской интеллигенции: старая русификаторская политика не позволяла ей работать среди своих сородичей; все, кто потом и кровью добился высшего образования, вынуждены были служить в стороне. Вот почему и ныне Чувашобласть так бедна высококвалифицированными культурниками – они были и есть среди чуваш, но рассеяны по разным окраинам РСФСР». Да, следовало бы нам чувашам, в нынешнем мире лучше использовать творческий потенциал выпускников ВУЗов в деле подъема уровня образования и духовности своих сородичей.

Наконец, К.П.Прокопьев хочет узнать о Машанове, Катанове и Даулее. Кто же эти «общие знакомые» К.П.Прокопьева и Н.В.Никольского.

Профессор Машанов (1852-1924) для К.П.Прокопьева был одним из ученых, поддержавший его в научной работе. Он, постоянно проявлявший интерес к тюркоязычным народам, с большим вниманием отнесся к исследованиям быта и верований чувашей К.П.Прокопьева.

Во время учебы К.П. Прокопьева в Казани Н.Ф.Катанов (1862-1922) был уже признанным ученым-тюркологом, одним из руководителей Общества археологии, истории и этнографии и одновременно редактором «Известий» этого общества. Внимание и поддержка, оказанные Н.Ф. Катановым в работе и при публикации научных трудов по этнографии чувашей,  вызвали к нему большое уважение со стороны К.П. Прокопьева.

Даулея Романа Павловича, крещеного татарина, К.П. Прокопьев знал по учебе его в духовной академии и работе в Казанской учительской инородческой семинарии. С декабря 1907 года Р.П. Даулей, как и Н.В.Никольский, принимал участие в работе Переводческой комиссии при Управлении Казанского учебного округа, возглавляемой  Н.Ф. Катановым. В августе 1910 года, после летних волнений среди учащихся семинарии Н.В.Никольский, заподозренный в политической неблагонадежности, был уволен с работы. Наказания не избежал и Р.П. Даулей. Известно, что он 1920-1922 годах работал в Уфимском чувашском педагогическом техникуме, где преподавал историю, русский язык и литературу.

Находясь далеко от родины, К.П .Прокопьев интересуется также «положение инородческого дела в Казани», которое заключалось в требовании создания равных возможностей развития культуры и просвещения всех народов, населяющих Россию. После Октябрьской революции К.П. Прокопьев не принимал участия в общественной и научной деятельности. Тем не менее его работа архиереем Курганским с 1922 по 1925 год через двенадцать лет была использована для необоснованных обвинений в руководстве контрреволюционной повстанческой организацией духовенства, и в 1938 году К.П.Прокопьев был расстрелян.

Николай Казаков

                                      

Литература: 

 Архив  Чувашского государственного института гуманитарных наук

 Архив краеведа А. Кондратьева

 «Канаш», 1994г.

 

*Протоиерей - в православной церковной иерархии- старший священник

Прото-от греческого protos – первый,  иерей – от греческого «жрец»